Сертифицированный персик (baryshnia) wrote,
Сертифицированный персик
baryshnia

Ужасы нашего Корчака

Наконец-то я прочитала книжку, которую, на мой взгляд, читать не надо. Это "Как любить ребенка" Януша Корчака. Такой польский Комаровский (в том смысле, что врач, хотя вроде и педагог), решивший написать художественно, а потому получилось не по делу. Всю книжку у меня было ощущение, что мы о каких-то принципиально разных детях думаем. Отчасти это так, его размышления о кухарках, молитвах, запретности секса к нашей жизни никакого отношения не имеют, но многое удивительно независимо от времени.

Вот описание женщины после родов: "Она еще не пришла в себя, еще живо в ней эхо тех страшных часов, которые тянулись веками. Только-только вкусила она сладость беззаботной праздности, наслаждения отдыхом после исполненной работы, после отчаянного усилия, первого в ее утонченно-рафинированной жизни." Дальше, кстати, он утверждает, что ребенок после родов хочет есть. Про ГВ тоже здорово: "Не взвесив ребенка, мы никогда не узнаем, три или десять столовых ложек молока он высосал. А от этого зависит и как часто, и как долго, и из одной или из обеих грудей ему следует сосать."

Но тут автор что-то отошел от привычного языка, вот более характерное: «Схема такова: инстинкт сосания - сосание, чтобы избавиться от боли; сосание как наслаждение или порок.» С пороками у него вообще тяжелые отношения: объятия и поцелуи матери и младенца он считает эротическими проявлениями. Причем у меня сложилось впечатление, что детей он, несмотря на свои заверения в любви и жалости («Детство - это не рай, это драма», правда почему-то в школе «период наивного покоя и безмятежного отдыха»), просто ненавидит: «Еще не произнеся ни слова, он уже врет, беззастенчиво врет... Младенец и без слов умеет быть деспотом, настойчиво добиваться своего, тиранить.» Детям постарше он советует дать фунт неспелых слив — в воспитательных целях.

И вообще самые счастливые дети — в деревне, желательно еще, чтобы ими никто не занимался. Игра — только средство городского ребенка от скуки, работать надо, работать: «Столетиями играла женщина силой навязанную ей роль, лепила образ, созданный самодурством и эгоизмом мужчины, который не желал видеть в ней труженицу, как сегодня не видим труженика в ребенке», «Может, для комнаты маленького ребенка нужен не линолеум, а куча желтого песка, большая вязанка деревяшек и деревянная тачка с камнями? Может, доска, пила, картон, фунт гвоздей, молоток, токарный инструмент были бы более желанными подарками, чем игрушки, а профессионал, обучающий ремеслу, - полезнее, чем учитель гимнастики?»

Причем дети делятся на две категории — активные и пассивные. Все, всего две категории, Корчаку больше не нужно. Родителей тоже «посчитали». Родители бывают бедными и хорошими, а бывают богатыми и плохими. Семейная среда может быть догматичной (это хорошо), идейной (тоже хорошо), довольной жизнью (опять хорошо), успеха и карьеры (это ужасно). А вообще взрослых Корчак ненавидит не меньше, чем детей: «Все эти господа и дамы с их отрыжкой, ломотой в костях, давлением, горечью во рту, боязнью сквозняков и сырости, со страхом перед перееданием, с кашлем, беззубые, еле ноги волочат, толстые, красные, сопящие,- все это так противно.»

Прислушиваться к ребенку, давать ему свободу, быть самим собой — это все отлично, но зачем среди этих прописных истин такой бред? Единственная понравившаяся мне мысль, что укладывать городского ребенка спать в 11 вечера — нормально. Но с этим я и без Корчака разобралась.
Tags: мамское, чтиво
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments